Когда он выпьет…

Когда он выпьет,
Его глаза
Прячутся вовнутрь,
как две улитки
в раковины.

Точнее,

не глаза,—
а взгляд.

И разговор ползет
по виноградному листу.
Ему и дела нет до нас.

Не мы играем словами в фразы,
А разговор играет нами,—
двумя кожаными куклами,
подвешенными на нить
бесцельного трепа.

Что в ней…

Что в ней?
Был пьян, пришел, упал  на диван,

Но  он,
(Этот звук  внутри)
тра- три-
тру- тре-
пыхаясь

прет
на
ружу

журчит
из кожи
щекочет
губы.

бегу и
па
даю

Ба!
Да я

Искал тебя…

Да слов неловко стекло уронил —
в блеск, в дрызг, в кровь…

Ах… Да, да, я совсем позабыл…

Ах… Да, да, я совсем позабыл —
Я когда-то ведь был
Был частицей живой этих улиц

Наряду
С деревьями, листьями и домами

Мы вместе росли
Мы вместе ходили
И дополняли друг друга
Поддерживали

И вместе мы представляли собою Мир
Тот Мир
Столь хрупкий
Что стоило чему-нибудь исчезнуть
И исчезал весь мир

Ах, да, да
Я совсем позабыл
Что раньше казалось
Могу я взлететь

Как Лист, как птица
И если взлетает лист, а не я
Какая мне разница —
Мы ведь Единое.

Ах, да, да,
Я совсем позабыл
Я был Вселенной
Я был…

Теперь Я как-будто в плену
Куда ни пойду —
Все чужое

Деревья глядят поверх головы
Как-будто я с ними не был знаком

И птицы взлетают
С усилием
И мне отдают свою тяжесть

Меня окликают в глухой пустоте
мне незнакомые люди
Одевшие маски прежних друзей

Но я-то ведь знаю —
Меня больше нет
И ложь самозванцев двойная глупа —

Пусть лгут о себе
Но зачем обо мне
говорить
И со мной говорить
Будто жив я

Нет, нет, не скрывайте
Смерти моей от меня

Я теперь иногда забываю дышать
Я теперь забываю
Лица, деревья, улицы,
номера телефонов и даты рождений
Я все дальше и все отстраненней

и дом свой с трудом различаю
Сквозь марево синее
Синей планеты
Которая
дальше и дальше

Человечек

НЛО, пирамиды, Бермуды,
Катастрофы, бессмертие, вечность…
Погребен под бумажною грудой,
Шевелится едва человечек.

Вот глаза поднимает он к небу,
Не к луне, и не к звездам, тем паче,—
Он глаза поднимает к небу,
Чтоб не видели, как он плачет.

С каждым годом земной шар все уже,
Человечьи масштабней дела,
Оттого, знать, чем ближе души,
Тем душнее порою телам.

И в душе затаилося нечто,
Неприличное, словно слеза,
Отчего нам глядеть в бесконечность
Часто проще, чем просто в глаза…

1980