КНИГА В КОЖАНОМ ПЕРЕПЛЕТЕ
  СТРАДОГОЛИКИ
 
Некоторые берут на свои плечи всю тяжесть этого мира. Все его горести и печали. И героически тянут.
И считают себя страдальцами.

И пока они считают себя страдальцами, до тех пор и страдание их продолжается.

Так Сизиф, вздыхая, опять и опять тащит камень в гору. И нет никакого проклятия у Сизифа, но зато есть камень.

Так и люди тянут свое страдание в гору. И налипает на него грязь и тяжелеет груз, но тянут,- иначе как же,- говорят они и с обидой смотрят вслед бегущим налегке с горы.

И пока они считают себя страдальцами, до тех пор и страдание их продолжается. И даже уже понимая, что только от них самих зависит их страдание,- ничего уже не могут с собой поделать,- и от этого тоже страдают.

Так, должно быть, пьяница запойный живет светлым днем послечерезгодзавтрешним. Когда он в светлой рубашке шагнет плавно в солнечный свет двора, просвечиваясь в дверном проеме, и... дальше и подумать страшно. Или пусто дальше думать. Проще налить.

Так и страдоголики страдают даже при отсутствии всякого объективного повода.

Страдоголизм это тоже философия, это как-бы зеркально отраженный дзэн. С мучительным поиском словесных формулировок способствующих перманентному страданию. Подчеркивающих страдательный момент.

Вот страдоголик рыдающий в саду осеннем - о, сколько яблок, столько и не съесть - сгниет. Или наоборот,- о, яблок нет, теперь их и не съесть.
И дальнейшие вариации.

Человек страдает до тех пор, пока всей душой открыт для страданья, готов к нему и получает хотя-бы некоторое удовлетворение, хотя бы от того, что могло бы быть и хуже.
И приближает этот день.

Некоторые берут на свои плечи всю тяжесть этого мира. Все его горести и печали. И героически тянут.

Хотя тянут они всего лишь камень на собственной душе. Ими туда же и уложенный.

И говорит страдоголик, оглянувшись вслед бегущему с горы,- вот сломаешь себе шею,- но тот не слышит, он спешит.

А страдоголик, вздохнув, опять тянет свой влажный камень на самую вершину своего страдания.
 

ХВ
 
ОГЛАВЛЕНИЕ  ОБЛОЖКА


© 1998. Vladimir Kharchenko